Белов Василий / Повседневная жизнь Русского Севера

   Существовало    взаимное    влияние    различных    видов     мастерства,
 профессиональное умение не было замкнутым. Глядя на хороший глиняный  сосуд,
 столяр заражался азартом доброго дела и  старался  блеснуть  перед  гончаром
 своей  табуреткой.  Такое  соревнование  незаметно  продвигало   мастера   к
 подлинному искусству.
  
  
  
    СПУТНИК ЖЕНСКОЙ СУДЬБЫ
  
    Полеводством и животноводством занимались все по мере своих сил:  мужчины
 и женщины, дети и старики. Все, что касалось рубки и вывозки леса,  а  также
 строительства, словно  бы  на  откуп  отдавалось  взрослым  мужчинам.  Были,
 конечно,  случаи,  когда  с  топором  на  угол  садилась  женщина,  но   это
 счита---------------------------------------* Автор  намеренно  не  касается
 монастырской и  пустынножительской  трудовой  и  бытовой  эстетики,  стоящей
 особняком  и  требующей  отдельного  разговора.  лось  ненормальным,  что  и
 отражено в пословице: "Бабьи города недолго стоят".
    С  лесом  накрепко  связано  и  устройство  многообразного  крестьянского
 инвентаря: как полевого, так и домашнего. Вся посуда, вся утварь, вплоть  до
 детских игрушек, создавалась мужскими руками.
    Другое дело - лен.
  
  
  
    Лен
  
    "Лен" такое же краткое слово, как и "лес", оно так же объемно  и  так  же
 неисчерпаемо. Разница лишь та, что  лес  -  это  стихия  мужская,  а  лен  -
 женская. И та и другая служат почвой для народного искусства, и та и  другая
 метят многих людей золотым тавром художественного  творчества.  И  только  в
 широкой среде таких людей рождаются художники высоты  и  силы  Дионисия  или
 плотника Нестерка, закинувшего свой топор в голубое Онего...
    Конечно же, крестьянское хозяйство, многообразное  в  своей  цельности  и
 единое в своей многослойности, было живым организмом, весьма  гармоничным  в
 своем даже и не очень идеальном воплощении. Взаимосвязь всех элементов этого
 хозяйства была настолько прочна и необходима, что одно не могло существовать
 без другого, другое без третьего или что-нибудь одно без всего остального, а
 остальное без этого одного. Коров, например, во  многих  местах  держали  не
 столько для молока, сколько для навоза, чтобы удобрять землю. Земля, в  свою
 очередь, давала не только хлеб, но и корм скоту. Но там, где есть скот, есть
 и еда и обувь, а есть обувь, можно ехать и в лес, чтобы рубить  дом,  в  том
 числе и хлев для коровы, а будет корова, будет и молоко и навоз.
    Круг замкнут.
    Вся  хозяйственная  жизнь  состояла  из  подобных   взаимодействующих   и
 взаимосвязанных кругов.
    Такое  положение  требовало  не  пустого  механического,   а   вдумчивого
 отношения к работе. Циклы хлебопашеского и животноводческого труда покоились
 на вековой традиции и неумолимости  смены  времен  года.  Но  это  вовсе  не
 значит, что крестьянский труд не требовал к себе творческого отношения,  что
 пахарю и пастуху не  нужен  талант,  что  вдохновение  и  радость  созидания
 относительно крестьянина - звуки пустые. Наоборот: вековая  традиция  только
 помогала человеку быстрее (обычно в течение детства  и  отрочества)  освоить
 наиболее рациональные приемы тяжелого  труда,  высвобождала  время  и  силы,
 расчищала  путь  к  индивидуально-творческому  вначале  позыву,  а  затем  и
 действию.
    Но мастерство отдельного пахаря или косца, даже переданное по  наследству
 сыну или внуку, как бы не получало своего предметного воплощения. Ведь зерно
 в амбаре или скотина в хлеву не только не удивят далеких потомков, но даже и
 не доживут до них... Нет, для души, для памяти нужно было  построить  дом  с
 резьбою, либо храм на горе, либо сплести  такое  кружево,  от  которого  дух
 захватит и загорятся глаза у далекой праправнучки.
    Потому что не хлебом единым жив человек.
    Лен - это на протяжении многих столетий спутник женской  судьбы.  Женская
 радость и женское горе, начиная с  холщовых  младенческих  подстилок,  через
 девичьи платы и кончая саваном - белой холстиной,  покрывающей  человека  на
 смертном ложе.
    Лен сеют в теплую, но  еще  чуть  влажную  землю,  стремясь  сделать  это
 пораньше. Вот и угадай когда! Надо быть крестьянином, чтобы изловить как раз
 этот единственный на весь год момент. День  раньше  или  день  позже  -  уже
 выходило не то.
    После посева мужские руки редко касаются  льна.  Весь  долгий  и  сложный
 льняной цикл подвластен одним женщинам. Надо успевать делать  со  льном  все
 то, что положено,  независимо  от  других  работ  и  семейных  забот,  иначе
 опозоришься на всю округу. Дело поставлено так, что девочка в  самых  ранних
 летах проходит около льняной полосы с особым  почтением.  Во  многих  семьях
 девочки уже в возрасте восьми - десяти лет начинали готовить себе приданое и
 свадебные дары,  для  которых  делали  или  заказывали  особый  сундук  либо
 коробью. Туда и складывались до  самой  свадьбы  за  многие  годы  вытканные
 холсты, строчи, сплетенные на досуге кружева.
    Потому и волнуют девичью душу льняные полосы:
  
    Ты удайся, удайся, ленок,
    Ты удайся, мой беленький,
    Не крушись ты, мой миленький.
  
    В этой хороводно-игровой старинной песне воспевался весь путь от льняного
 крохотного темного семечка до белоснежного кружевного узора. Но как долог  и
 труден он, этот путь! И как похож он  вообще  на  жизненный  путь  человека,
 какая мощная  языческая  символика  звучит  в  каждой  замкнуто-обособленной
 ступени льняного цикла!
    Ритмичный, точный, выверенный веками,  этот  цикл  положительно  подчинен
 небесному  кругу,  свершаемому  вечным  и  щедрым  солнцем.  Человек  должен
 успевать за неумолимой, надежной в своем  постоянстве  сменой  времен  года:
 ведь природа не ждет, она меняется не только по временам года, но  и  каждую
 неделю, ежедневно и даже ежечасно. Она все время разная!
    Едва светло-зеленые в елочку стебельки пробьются на  свет,  как  приходит
 конец  весне,  грозившей  холодом  этим  крохотным  живым  существам.  Лето,
 впрочем, тоже на Севере не каждый раз ласково: того и гляди  ознобит  ночным
 неожиданным инеем либо спечет жаром быстро ссыхающуюся землю.