Белов Василий / Повседневная жизнь Русского Севера

   На Севере большие дома строили еще и потому, что для тканья, особенно для
 снования, требовалось много места.
    Весною, когда становилось теплее и солнечнее, раскрывали  настежь  задние
 ворота верхнего сарая (называемого иногда поветью), уже изрядно  опустевшего
 за  зиму.  Подметали  его  две  сновальщицы,  обычно  одна  опытнее  другой,
 выставляли сюда малые воробы и с их помощью сматывали пряжу на тюрики. Малые
 воробы сменяли большими, как бы двухэтажными, называемыми сновалкой. Двойная
 нить, идущая с двух крутящихся от обычного натяжения  тюриков,  пропускалась
 где-нибудь  через  балку  и  вытягивалась  сверху   к   сновалке.   Сновалки
 поворачивали на один поворот, то в одну сторону, то в  другую.  Длина  одной
 стены холста равнялась периметру сновалки  и  была  постоянной.  Если  пряжи
 имелось достаточно, то сразу  сновали  на  две  (два  поворота  туда  и  два
 обратно) или на три стены холста (три поворота по часовой стрелке  и  три  -
 против). Главный секрет снования таился в том, что  один  конец  основы  при
 помощи так называемых цен шел вперехлест, восьмеркой. Здесь, на  специальном
 штыре, нитяные пары перекрещивались. Если это перекрещивание перепутать  или
 не  сохранить,  тотчас  пропадает  весь  смысл   и   весь   труд   снования.
 Следовательно, горячей либо нетерпеливой сновальщице нечего было браться  за
 это дело. С другой стороны, снование  воспитывало  в  девушке  терпеливость,
 настойчивость и художественное чутье.  Одновременно  надо  было  следить  за
 количеством нитей в основе и количеством правых и левых оборотов сновалки.
    Опытные сновальщицы, заранее зная  количество  имеющейся  пряжи,  сновали
 абсолютно точно как по количеству нитей в основе, так и по длине основы.  Но
 иная неопытная либо нерасторопная сновальщица не рассчитает количество  стен
 либо самоуверенно увеличит число нитей в основе (вместо семерника возьмет да
 и начнет  сновать  для  берда-девятерника)  -  тогда  получается  всесветный
 конфуз.
    При  благополучном  исходе  основу,   тщательно   сохраняя   перевязанные
 бечевками цены, снимают с вороб. Она  принимает  вид  переплетенного  жгута,
 который переносится в тепло, в избу, где уже стоят готовые для  последующего
 снования   кросна.   Задача   в   том,   чтобы   каждую   нить   в   строгой
 последовательности  протянуть  в  бердо  и  закрепить  один   конец   основы
 горизонтально на вращающейся чурке. После этого цены переводятся  на  другую
 сторону берда и в них на ширину основы вставляется пара тонких  параллельных
 планок. Концы этих планок связаны  на  определенной  ширине,  что  позволяет
 перемещать цены вдоль всей основы.
    Основа после этого осторожно в ряд  наматывается  на  ширину  валика,  на
 чурку. Оставшиеся концы наводят в  нитченки  и  в  рабочее  бердо.  Чурка  с
 основой  закрепляется  и  делается  неподвижной  при   помощи   специального
 устройства. Концы основы, пропущенной через нитченки и  бердо,  закрепляются
 на  другом  валике  кросен,  который  тоже  можно   крепить.   Основа   туго
 натягивается, к нитченкам привязываются подножки, и  только  теперь  пробуют
 зев. Если все сделано хорошо, нити снуют вверх и  вниз  легко,  не  цепляясь
 друг за друга. Основа раздвигается широко, и скользкий челнок  с  берестяной
 чивцей, на которой намотана уточная нить, не бегает в зеве, а просто  летает
 справа налево.
    На чивцы пряжу сматывают также с  тюриков,  используя  небольшой  станок,
 оборудованный  деревянным  маховичком.  Называется  он  скальном,  от  слова
 "екать".
    Итак, основа наконец основана и можно ткать...
    За день хорошая мастерица ткала одну стену простого холста. Две  стены  -
 около пятнадцати метров - назывались концом.
  
  
  
    Обыденная пелена
  
    У русских людей с незапамятных времен существовал  обычай  давать  особое
 обещание  -  обет.  Он  мог  быть  как  общим,  групповым,  так  и   личным,
 индивидуальным. Давались обеты во время поединков* и в битвах  с  врагом,  в
 пору моровых поветрий** и т. д.
    Женский обет мог быть вызван разными причинами. Самая вероятная из них  -
 это болезнь или недуг ребенка. Во имя выздоровления  дитяти  женщина  давала
 обет обыденной, или, как говорили чаще, овыденной, пелены.
    Овыденная - значит обыденная, однодневная, краткая (овыденными могут быть
 и пироги, например). За один день  необходимо  было  истрепать  определенное
 число кирбей льна, очесать, скатать кудели, спрясть  их,  сделать  основу  и
 выткать пелену, другими словами, покрывало  или  плат  на  икону  святого  в
 местном храме.
    Прямо  скажем,  задание   нешуточное!   (Вспомним   сказку   о   Василисе
 Прекрасной.) Разумеется, в одиночку женщина  или  девушка  в  лучшем  случае
 дошла бы за день до пряжи, может, даже напряла бы одно пасмо, но  не  более.
 Поэтому собиралось по нескольку самых  лучших  мастериц.  Они  уговаривались
 зара---------------------------------------*  См.:  Слово  о  полку  Игореве
 (поединок русского князя с Редедею).
    ** В летописи говорится, что "был на Вологде мор  велик,  и  по  обещанию
 града ко отвращению и избавлению поставлен бысть  храм  единодневно  во  имя
 Всемилостивого Спаса, который начали рубить в шестом часу ночи  и  для  сего
 были светочи, а зажигали скалы на батогах и срубили  за  два  часа  до  дни,
 сомшили в два часа, а святить начали в пятом часу дни и освятили в последнем
 часу дня, и Всемилосердный господь бог призре на моление  и  покаяние  рабов
 своих от того дне неста моровая язва". (Из книги А. Засецкого  "Исторические
 и  топографические  известия  по  древности  о  России  и  частно  о  городе
 Вологде".) нее, избегая огласки. Вставали  далеко  до  рассвета  и  начинали
 работу, которая приобретала в такой день особенно ритуальное значение.